Любимые клиентки Dior

Молодая аристократка была замужем за сыном Уинстона Черчилля, а потом стала любовницей младшего сына барона-банкира Эли де Ротшильда — он-то и оплачивал ее счета от Диора…

В печать вышла книга историка моды Наташи Фрейзер-Кавассони «Месье Диор». Одна из самых увлекательных глав посвящена любимым клиенткам Дома.
«Это было потрясающее беззаботное время, — вспоминает графиня Брандолини. — Эпоха безрассудства, столь милого сердцу богатых наследниц типа Барбары Хаттон, повес вроде Порфирио Рубирозы и мастеров игры в поло наподобие Хуана Капурро. Эти люди всегда были прекрасно одеты, где бы вы их ни встретили: на танцах в парижском ресторане, у витрины Cartier, в спортивном кабриолете, мчащемся на бешеной скорости по шоссе, или фотографирующихся с именитыми родственниками на скачках в Шантийи».

Возьмем, к примеру, любимую британскую клиентку Dior госпожу Памелу Черчилль. Эта веснушчатая дама с пухлыми плечами обладала достаточной смелостью, чтобы не скрывать своего положения любовницы. Иначе в Париже 1950-х ей бы пришлось несладко. Молодая аристократка была замужем за сыном Уинстона Черчилля, а потом стала любовницей младшего сына барона-банкира Эли де Ротшильда — он-то и оплачивал ее счета от Диора. «Памелу обсуждали все кому не лень», — вспоминает Дорис Бриннер, светская львица и глава отдела товаров для Дома Dior. Причина была не только в ее огненно-рыжих кудрях, румяных щеках и изящных лодыжках. Памела, настоящая умница, прекрасно понимала, по каким правилам играет общество. Она без труда обманывала отца, который искренне верил, что крохотного содержания, которое он ей посылает, хватает на шикарную квартиру и шофера, в то время как на самом деле ее содержал Ротшильд. Черчилль обезоруживала своим обаянием, и ее не интересовало чужое мнение — незаменимые качества в ее положении.

Кристиан Диор постоянно предлагал ей красные платья. Он дружил с Лилиан де Ротшильд, женой Эли, и, возможно, пытался подчеркнуть, что за алыми нарядами скрывается страстная и роковая соперница.
Черчилль с удовольствием принимали в парижском обществе, без нее не обходился ни один прием, а с середины мая до начала июля они устраивались почти каждый вечер. Как вспоминает графиня Шейла де Рошамбо: «Женщины надевали длинные платья по три-четыре раза в неделю. Нас в Париже было около пятисот человек, и мы все друг друга знали». К обеду обязательно полагалось надевать драгоценности. Именно поэтому наряды Диора пользовались популярностью среди богачей. На его платьях почти не было бисера и стразов, и его клиентки могли смело надевать к ним самые экстравагантные антикварные колье и броши.

Лопес-Уилшоу прославились своими передовыми взглядами на брак. Все знали, что Артуро живет с банкиром, бароном Алексисом де Реде. А вот досуг его жены скрашивали красавцы-кавалеры, роскошный особняк и коллекция драгоценностей. «У Патрисии в спальне стоял небольшой сейф, — вспоминает Дорис Бриннер, как-то гостившая у супругов девять месяцев. — Бывало, она вытаскивала все свои украшения — антикварные броши, серьги, ожерелья, кольца, — и я с ними играла. Каждое утро супруги вставали в одиннадцать, обедали дома и затем шли по магазинам. Она открывала огромный сейф и вытаскивала оттуда гигантскую пачку денег». Пат­рисия прославилась еще и своей неимоверной худобой («Она почти ничего не ела», — утверждает Дорис) и страстью к нарядам Dior.

Казусы, когда светские модницы приходили на званые мероприятия в одинаковых нарядах, в то время были редкостью, а все благодаря директору Дома Сюзанне Лулинг и ее маленькой записной книжечке, где она вела учет всех шикарных вечерних туалетов и их владелиц. Вот почему перед важным балом продавщицы, получавшие комиссионные за то, что приглядывали за важными гостьями вроде герцогини Виндзорской, графини Жаклин де Риб и ее матери, графини Поль де Бомон, должны были аккуратно выведать, в чем те собираются выходить в свет. Эти скромные мастерицы своего ремесла были весьма сметливы и делали куда больше, чем требовалось согласно их прямым обязанностям. Они знали лучшего гинеколога Парижа и могли направить к нему клиентку-иностранку, если с ней вдруг что-нибудь случалось, а потом прийти к ней с цветами, если она разболелась так, что не может встать с постели. «У нас одевались жены и любовницы», — рассказывает Агнес Бертран, легендарная продавщица Дома в 1950-х. Чтобы не допустить брачной комедии положений в духе Мольера, нужно было следить за тем, чтобы лучшие женщины Парижа никогда не встречались, не ходили на примерку в один и тот же салон и не выбирали одинаковые платья.

По материалам Vogue

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.